Сергей Алпатов: «Изменения в законодательстве желательны»

— Это и простой и сложный вопрос одновременно. Как открытие двух станций может повлиять на пятимиллионный город? Они могут оказать влияние на район, в котором открылись, на людей, которые там живут. Но если говорить о развитии метрополитена, то в Петербурге за последние годы открылись только две станции. Это чрезвычайно мало для такого города, как Санкт-Петербург. Я всегда сравниваю Петербург с Сингапуром: он по площади и по численности населения сопоставим с Петербургом, но без его пригородов. Они начали строить метро в 1987 году, а мы в 1955. У них уже протяженность линий на сегодняшний день почти в три раза больше, чем у нас. А к 2025 году они должны построить 36 станций. А мы, по разной информации, — от 7 до 9. Это говорит о том, что Санкт-Петербургский метрополитен практически не развивается. Если сравнивать с тем, как строилось в советские годы, то получается, что мы постепенно приближаемся к нулю. И если не рассматривать те станции, которые только что открыли, то получается, что мы за последние 2–3 года не ввели ни одной новой станции. Ведь даже выход на «Спортивную-2», это не новая станция, а только второй выход. Поэтому сегодня говорить о влиянии новых станций чрезвычайно сложно.

— Сейчас под подземным строительством понимают, прежде всего, строительство метро. Какие еще объект можно построить под землей в нашем городе?

— Если мы говорим о том, что Санкт-Петербург — это единственный город в России, который построен по единому генеральному плану. И Петербург действительно один из красивейших городов мира. И сегодня это один из самых посещаемых городов Европы, нам есть, что показать в плане архитекторы. Но если говорить о развитии транспортной инфраструктуры, мы сильно отстаем от многих европейских городов. Петр I в свое время пытался перенять все самое лучшее, что есть за рубежом, и сегодня нам нужно делать то же самое. В плане развития подземного пространства Россия в целом и Петербург в частности сильно отстали. Сегодня во многих городах пытаются максимально всю инженерную инфраструктуру убрать под землю: тяговые силовые подстанции, очистные сооружения, коммуникации, торговые комплексы и спортивные комплексы, даже церкви. Безусловно нужно говорить о пешеходных переходах, транспортных пересадочных узлах, которые у нас пока не развиваются.

Сегодня центр Петербурга не пользуется популярностью — здесь нет инфраструктуры: доступных дешевых магазинов, спортивные сооружения отсутствуют, парковочных мест нет совершенно. Даже у тех, кто хочет сходить в театр в центре города, нет возможности оставить машину вблизи. Все эти неудобства гасят те положительные эмоции, которые люди получают от посещения культурных мест. Мы гордимся, что туристы приезжают к нам, но я вас уверяю, что если мы не создадим определенную инфраструктуру в том числе для иностранных туристов, тот поток 100%-но будет снижаться.

Мы сегодня боимся разумных нововведений, которые во всем мире идут. К примеру, пирамиду в Лувре ругали, но они сделали определенную инфраструктуру. То же сейчас происходит и в Риме. А мы этим не занимаемся, мы говорим, что нам нужно сохранить исторический центр. Но если в других городах исторический центр сравнительно небольшой, то у нас в историческом центре проживает почти 2 миллиона жителей. Они должны здесь жить, и мы не можем сделать, чтобы центр города у нас был мертвым. Чтобы жить нужно создать комфортные условия. Не все исчисляется конкретными физическими данными, цифрами. Есть такое понятие — формирование комфортной среды для проживания. Сегодня во всем мире станции метро являются хребтом, вокруг которого формируются подземные пространства, это и пересадочные узлы, и многое другое.  У нас нет ни одного нормального пересадочного узла.

Чтобы создать комфортную среду для жителей города, нам необходимо осваивать подземное пространство.

— Что нужно предпринять, чтобы подземное пространство в Петербурге осваивалось более активно?

— Нужно сделать революцию! Нужно менять абсолютно все. Это вопросы долгосрочного планирования. В мире срок долгосрочного планирования в области подземного строительства — 40–50 лет. Во всем мире считается нормальным, если 25 % от общих вложений в строительство идет на подземное строительство. У нас только Москва вышла на 8–13 %. Но по России это меньше 1 %. Необходимо, чтобы в генпланах городов был заложен раздел о развитии подземного пространства. Сейчас внести в генплан раздел подземного строительства нельзя, нет законодательства. Таким образом, необходимо законодательство, необходим центр по развитию подземного пространства, необходимо принимать кадастры, устанавливать границы собственности. Потому что без привлечения инвесторов мы не сможем говорить о развитии подземного пространства, а привлечь его без всего этого невозможно.

— На какой зарубежный опыт мы могли бы опереться в этом вопросе?

— Нужно брать все лучшее, что в этой области есть. Если что-то не получается, нужно смотреть у соседей. Сейчас уже все понимают, что бесконечно вширь город развиваться не может, нужно развиваться и вглубь.

Не нужно упираться в отсутствие денег. Если мы пока не можем что-то построить, то нужно заниматься проектированием. Например, нам нужны парковки. Но ведь делать это без учета генплана нельзя. Нужно понимать, что будет здесь в перспективе. И в мире уже есть практика резервирования подземного пространства: нужно понимать, где позже появятся объекты транспортной инфраструктуры, где будут объекты гражданской обороны, а где можно реализовать коммерческие проекты.

У нас была в 2016 году большая международная конференция, где по инициативе Албина было заключено соглашение с международной организацией по комплексному развитию подземного пространства ACUUS, и была оговорена возможность привлечения этой организации для оказания консультаций. Это говорит о том, что город понимает необходимость развития подземного пространства.

Если говорить о примерах, мы приводим все время Рио-Мадрид, где 32 километра подземных площадей, где каждый день 500 тысяч человек ежедневно посещают эти пространства. То же должны делать и мы. Но сегодня мы этими вопросами вообще не занимаемся. Мы не создаем инвестиционного климата для этого, не создаем условий, чтобы привлечь к решению этой проблемы инвесторов. Как отечественного, так и зарубежного.

Но посмотрите на Норвегию, на Финляндию. Их плотность населения сопоставима с нашей. У них другая проблема — нет подземной навигации. Они говорят, как мы будем ориентироваться, в какой тоннель нам ехать. А мы сегодня даже то, что можно делать вместе со строительством метро — подземные парковки, подземные пешеходные переходы, торговые центры — не проектируем, а проектируем, как и 50 лет назад, от точки A к точке B. Надо изменять подход. Нужно создавать структуры, которые бы этим занимались. Но без поддержки государства это сделать невозможно.

— Какие конкретно шаги нужно предпринять, чтобы уже сейчас привлечь инвесторов к развитию подземного пространства?

— Изменения в законодательстве, конечно, желательны. Сейчас мы даже не можем сделать раздел о развитии подземного пространства, мы не можем закрепить право собственности. У нас на сегодняшний день есть закон «О недрах», в соответствии с которым все, что глубже 5 метров, требует получения справки, что ты не добываешь полезные ископаемые. Поэтому, в первую очередь, нам необходимы структуры, которые занимались бы этими задачами.

Сегодня за комплексное развитие подземного пространства в городе никто не отвечает. Формально — губернатор, вице-губернатор, который отвечает за строительство. Но нам нужен отдельный человек, который бы координировал только эту работу, связанную с развитием подземного пространства. И он бы определял, какие проблемы необходимо решить на законодательном уровне.

Мы сейчас зарегистрировали Подземную ассоциацию Северо-Запада. Это первая общественная организация, которая призвана помогать решать все эти проблемы в комплексе. Там будут собраны все ведущие организации и специалисты, которые занимаются этими вопросами, преимущественно в Санкт-Петербурге и на Северо-Западе. Мы очень активно сотрудничаем с Академией наук, и они готовы подключиться к решению вопросов с научной точки зрения, чтобы помочь создать идеальную карту метро. Ведь мы сегодня как планируем? Есть у нас в бюджете три рубля, вот на них и планируем. Но должно быть не так, нужно планировать, исходя из реальных потребностей, исходя из тех отчетов, которые делаются по грузопотокам, по пассажиропотокам. А потом постепенно строить то, на что есть деньги. А строить и планировать, исходя из того, на что есть деньги, — это просто упускать время. У нас на поверхности уже нет территорий, где можно разместить стройплощадки. И дальше будет сложнее. Об этом нужно думать сейчас. А мы упускаем время.